15. Pronumele ca parte de vorbire: istoria şi contemporaneitatea
Местоимение как часть речи: история и современность
Аbstract
This article is about the history of pronouns. The analysis of works on this part of speech is of interest to us because, firstly, most linguists consider the pronouns parts of speech, although still a problem for researchers, and secondly, developing theories about pronouns continue to develop even nowadays.
Articolul de faţă este dedicat istoriei pronumelor. Analiza lucrărilor despre această parte de vorbire prezintă interes pentru noi întrucât, în primul rând, majoritatea lingviştilor consideră pronumele o parte de vorbire, deşi încă mai reprezintă o problemă pentru cercetători; în al doilea rând, dezvoltarea teoriilor despre pronume continuă şi astăzi.
Аннотация
Данная статья посвящена истории местоимений. Анализ работ об этой части речи предсталяет интерес для нас, так как, во-первых, большинство лингвистов считает местоимением как частью речи, хотя оно ещё является проблемой для исследователей; во-вторых, развитие учений о местоимениях продолжается и в настоящее время.
При отнесении того или иного слова к определённой части речи учитывается совокупность характерных черт, в первую очередь, его обобщённое значение, морфологические свойства и характер синтаксического употребления: «Как известно, в определении частей речи в большинстве случаев учитываются как лексические, так и грамматические особенности слов, причём одними учёными на первый план выдвигаются лексические, другими – грамматические (морфологические или синтаксические) особенности»[1].
Исходя из лексического и грамматического критериев, в традиционных учебниках современных языков выделяются, прежде всего, два больших разряда слов: слова самостоятельные и слова служебные. К полнозначным словам относятся имена (существительные, прилагательные, числительные), местоимения, наречия и глаголы. Разряды служебных слов (их иначе называют частицами речи) – это предлоги, союзы и частицы. Вне этой системы полнозначных и служебных слов находятся слова категории состояния, модальные слова и междометия[2].
Происхождение местоимений (pronomen калька с латинского языка) является ещё нерешённой проблемой. Имея в виду, что личное местоимение 3-го лица возникает позже в большинстве языков (см. он в славянских языках), лучше принять первую гипотезу, согласно которой местоимения являются первоначальными абстрактными и общими словами, а форма «я» - «ядром именной категории»[3]. Сторонники второй точки зрения пришли к выводу, что местоимение появилось и развилось на основе имён. Согласно третьей гипотезы первоначально появились существительные и глаголы (одновременно).
В разных классификациях у местоимений некоторые наименования: одни подчёркивают связь значения местоимённых слов с речевой ситуацией, обозначая их как «слова с субъективно-объективным лексическим значением» (А.М. Пешковский), «шифтер» (О. Есперсен), «актуализаторы» (Ш. Балли, Э. Бенвенист); другие исследователи подчёркивают заместительную функцию местоимений, называя их «заместительными словами», «субститутами» (Л. Щерба, Л. Блумфилд), «репрезентами» (Ф. Брюно)[4].
Большой интерес представляет вопрос о том, составляют ли местоимения особую часть речи[5]. В то время как одни исследователи определяют местоимения как отдельную часть речи, другие сомневаются в существовании этой части речи и рассматривают местоимения как группы указательных слов в лексико-грамматических разрядах имён и наречий.
В течение более двух столетий идёт развитие учения о местоимении. В ХVIII веке местоимению посвящена отдельная глава в «Российской грамматике» М.В. Ломоносова. Лингвист считает, что в русском языке 19 местоимений, которые делятся, с одной стороны, на первообразные и производные, а, с другой, образуют следующие разряды: указательные (я, ты, онъ, самъ, сей, тотъ), возносительные (которой, кой, оный), возвратительные (себя), вопросительные (чей, кто, кой, которой) и притяжательные (мой, твой, свой, нашъ, вашъ)[6].
Вопреки традиционному учению, унаследованному от античных грамматик, местоимение по большей части не является заменительным словом, не употребляется вместо имени. К этому выводу пришла научная русская грамматика ещё в 40-х годах ХIХ в. На фоне складывавшейся (под влиянием Г. Павского, И.И. Давыдова, К.С. Аксакова) субъективно-идеалистической системы русской грамматики местоимения ликвидировались как особая часть речи.
В русской грамматике 40-50-х годов ХIХ в., отчасти опиравшейся на идеалистическую философию, местоимеия становились семантической основой имён существительных и прилагательных. Местоимения исследовались как первые имена. Личные местоимения рассматривались как источник категорий лица, предмета и рода (он, она, оно), как выражение акта человеческого самосознания, сознания я и противопоставления я и не-я[7].
А.А. Шахматов выделяет местоимения в самостоятельную часть речи, которая распадается на два класса: местоимения существительные и местоимения прилагательные[8], в то время как Ф.Ф. Фортунатов делит «полные слова» на две группы: «слова-названия» и «слова-местоимённые»[9].
Оригинальную классификацию местоимений предложил А.М. Пешковский. Учёный выделяет 11 разрядов: личные (я, мой, по-моему), возвратные (себя, свой, по-своему), указательные (этот, сей, тот), обобщительные (всякий, какой, угодно), совокупные (весь, целый), выделительные (сам, самый, иначе), вопросительные (что, где, кто), относительные (то же, что и вопросительные, но в значении союзных слов), восклицательные (то же, но в значении восклицательных членов в восклицательных предложениях), неопределённые и отрицательные[10].
А.М. Пешковский писал, что у местоимений совсем нет вещественного значения, а что у них и основное значение формальное и добавочное формальное. Получается, так сказать, «форма на форме». При характеристике местоимения А.М. Пешковский смешивал понятия формальности и отвлечённости. Он даказывал отсутствие резких границ между местоимениями и неместоимёными словами (ср., например, выдвинутые Пешковским параллели: иной, другой и оригинальный, особенный, исключительный; сам и отдельный, изолированный и т.п.) и отсюда заключал: «Местоимениями принято называть просто слова с продельно отвлечённым значением... субъективно-объективного типа»[11].
Учебные издания по истории русского языка представляют две различные группы местоимений: первую образуют личные местоимения 1 и 2 лица и возвратное; вторую – так называемые неличные местоимения (притяжательные, вопросительно-относительные, указательные, определительные, отрицательные и неопределённые)[12]. Ф.И. Буслаев особое внимание уделяет синтаксическому употреблению данной части речи[13], в то время как А.А. Потебня прослеживает семантические и грамматические изменения в истории языка отдельных единиц таких, как къто, чьто, он, еже и некоторых других[14].
А.А. Потебня, вслед за Штейнталем, учил, что когда-то все слова делились на два лексико-семантических типа: 1) на слова «качественные», отражавшие действительность в её конкретных признаках, и 2) на слова «указательные», означавшие явления и восприятия указанием на их отношение к говорящему лицу. Указательные слова составляли особый грамматический класс местоимений. Но затем в процессе эволюции грамматического строя местоимения слились с такими частями речи, как глагол, существительное, прилагательное, наречие и растворились в них. Потеряв свою грамматическую определённость, местоимения, по Потебне (и его первоисточнику Штейнталю), сохранили своеобразие своей семантической природы как слова относительные, указательные и субъективные[15].
Местоимения не выступают как самостоятельная часть речи в работах Р.И. Аванесова, В.Н. Судорова[16].
Учитывая грамматическую неоднородность местоимений, Л.В. Щерба приходит к выводу, что местоимения не составляют особой части речи и распределяются по другим частям речи – имени существительному, прилагательному и числительному[17]. Против выделения местоимения в отдельную часть речи возражал и Э. Бенвенист[18].
Представляет также интерес учение В.В. Виноградова о местоимениях. Маститый лингвист говорит о «грамматических пережитках местоимений как особой части речи в современном русском языке[19]. По мнению В.В. Виноградова, за исключением предметно-личных местоимений, составляющих небольшую грамматически обособленную группу, другие разряды местоимений «грамматически не обособлены от других частей речи, а распределились по разным грамматическим категориям»[20].
«Грамматика
современного
русского
литературного
языка» АН
СССР
«Русская
грамматика»
АН СССР
Классификации Н.Ю. Шведовой и В.В. Лопатина[23], а также энциклопедия «Русский язык»[24] под редакцией Ю.Н. Караулова учитывают семантический и лексико-грамматический аспекты анализа местоимения как части речи. Эта часть речи рассматривается, с одной стороны, по семантическому признаку (по семантическому принципу местоимение делится на следующие разряды: личные, возвратное, притяжательные, указательные, вопросительно-относительные, неопределенные, отрицательные и определительные местоимения), с другой – по признаку формальной принадлежности всех местоимений к той или иной части речи (с этой точки зрения местоимение образует 4 класса: местоимения-существительные, местоимения-прилагательные, местоимения-числительные и местоимённые наречия).
Местоимения, привлекавшие к себе внимание на всем протяжении развития научной мысли о языке, продолжают оставаться одним из центральных объектов исследования и в современной лингвистике. Это связано с новыми научными парадигмами языкознания: когнитивностью, антропоцентризмом, дейктичностью, развитием функционально-семантических полей и теории персональности и указательности.
Текст невозможно изучать вне человека, который является его производителем и получателем. Эгоцентризм, как особый принцип исследования, обнаруживает себя в том, что человек становится точкой отчёта в анализе тех или иных явлений, что он вовлечен в этот анализ, определяя его перспективы и конечные цели. Именно антропоцентризм (или в другой терминологии «человекоцентризм», «эгоцентризм») назван Н.Ю. Шведовой одной из важных особенностей строения системы местоимения. В работе «Местоимение и смысл. Класс русских местоимений и открываемые ими смысловые пространства» Н.Ю. Шведова говорит о человекоцентризме применительно к функционированию одного из местоимений исходного смыслового ряда – КТО[25].
Интересной, сложной и во многом полемичной является изданная в 1995 году монография Н.Ю. Шведовой и А.С. Белоусовой «Система местоимений как исход смыслового строения языка и его смысловых категорий». Авторы предлагают новую классификацию местоимений с учётом двух основных значений: во-первых, указание на глобальные понятия бытия; во-вторых, модифицирующие смыслы местоимения, т.е. уточняющие и расчленяющие указания. Согласно этим положениям, местоимения образуют две группы: слова, сочетающие в себе функцию указания с обозначением одного из исходных, основообразных понятий бытия и слова, модифицирующие и расчленяющие по ступеням указанности те смыслы, которые заключены в местоимениях первой группы. Первую группу образуют исходные местоимения, представляющие глобальные смыслы и возглавляющие, организующие весь класс: кто, что, чей, какой, каков, когда, где, куда, откуда, отколе, сколько, сколь, насколько, который, как, зачем, почему, отчего. В рамках второй группы языковые смыслы разделены по признаку определённости, неопределённости или непредставленности: а) определённость (я, сам, это, мой, такой и др.); б) неопределённость (некто, что-нибудь, чей-либо, кое-кто и др.); несуществование (никто, ничей, нечего и др.). Н.Ю. Шведова и А.С. Белоусова выделяют в русском языке, кроме традиционных классов слов-местоимений, также и класс местоимений-глаголов, или дейктических глаголов[26].
Развитие этой теории предложено в монографии Н.Ю. Шведовой «Местоимение и смысл. Класс русских местоимений и открываемые ими смысловые пространства», которая уточняет положения, сформулированные ранее. Помимо местоимений, обозначающих глобальные понятия бытия и входящих в сегменты исхода, Н.Ю. Шведова выделяет ещё три группы данного класса слов: 1) местоимения, означающие всеохватность, всеобщность (всяк, весь и др.); 2) местоимения, означающие единичность, изымание из множества чего-то одного, сосредоточенность на этом одном (самый); 3) местоимения, означающие только связь компонентов текста, или релятивы (каковой, кой, таковой). Все эти группы местоимений организуются в строгую систему взаимосвязанных участков, которые автор работы называет «микросистемами». Выдвинутая Н.Ю. Шведовой концепция местоимений как «смысловых исходов» является новым витком развития грамматической мысли. Н.Ю. Шведова отказывает местоимению в статусе «часть речи», обозначая его как класс слов. Формально местоимения распределены между именами, наречиями и предикатами, однако их роль в языке гораздо значительнее и выходит за границы каких-либо грамматических классов. Как отмечает автор, «система местоимений закрыта для интервенции каких-либо новаций: она стабильна и самодостаточна в силу своей предназначенности, которая заключается, во-первых, в означении основных, исходных понятий, представленных в языке как некие центральные смыслы, и, во-вторых, в том, чтобы, расчленяя и уточняя эти смыслы, отразить средствами языка основные ступени познания» человеком[27].
В монографии Н.Ю. Шведовой утверждается мысль о всеохватности значения местоимений, об их направленности к человеку: «Местоимения означают смыслы, восходящие к глобальным понятиям материального и духовного мира, углубляют, дифференцируют, сопоставляют и сочленяют эти смыслы»[28]. Таким образом, данным классом слов охватываются понятия живого и неживого, личности и неличности, частного и общего, совокупности и раздельности, количества, признака и т.д.
Изучение всей системы местоимений Н.Ю. Шведовой тесно связывается со смысловым строением языка. Основополагающим является определение «языкового смысла», это «самое общее понятие, первично означенное местоимённым исходом, средствами местоимений сегментированное по троичному признаку «определённость – неопределённость – непредставленность (отсутствие, несуществование)» и материализуемое при помощи таких разноуровневых языковых единиц, семантика (языковое значение) которых включает в себя соответствующее понятие и объединяет все эти единицы в некое семантическое множество»[29]. Языковой смысл входит в значение каждой единицы, образующей такое множество. Этот термин тесно связан с понятием «языковая смысловая категория»[30].
Состав общей смысловой категории образует множество частных смысловых категорий, представленных в монографии как составляющие исходного смысла. Например, «кто – существо одушевлённое: лицо - животное», «что – предмет: вещь, вещественная реалия – состояние – поступок – событие – бытие», «чей – принадлежность: лично собственный – общий – чужой»[31].
Каждая частная смысловая категория имеет трехступенчатую сегментацию исхода по признаку определённости – неопределённости – непредставленности. Общие и частные смысловые категории образуют основу смысловой системы языка. Эта система, как и другие языковые системы (лексическая, грамматическая, словообразовательная) – иерархична: во главе стоят общие понятия (смысловые исходы), которые в свою очередь делятся на частные смысловые категории. Н.Ю. Шведова подчёркивает особую роль местоимений в языке: «Только местоимениям, их классу принадлежит порождённая самим языком роль означения языковых смыслов и тем самым – роль создания языковых пространств, охватывающих собою разноуровневые языковые единицы, сгруппировавшиеся на основе семантической общности и устремлённости к одному определённому смысловому исходу». Взаимодействие с языковыми единицами различных уровней можно подтвердить следующим примером: общая смысловая категория «что - предмет» формализуется определённой лексикой, падежными формами, предложно-падежными сочетаниями, синтаксическими конструкциями, текстовыми последовательностями[32].
Итак, основой концепций местоимений как «смысловых исходов» Н.Ю. Шведовой следует считать опору на философию языка, на семантическую грамматику, что и определяет ценность работы «Местоимение и смысл. Класс русских местоимений и открываемые ими смысловые пространства».
Для сравнительно-сопоставительного анализа местоимений существенное значение имеет монография Е.М. Вольф «Грамматика и семантика местоимений (на материале иберо-романских языков)», которая посвящена исследованию личных, притяжательных и указательных местоимений. На материале испанского, португальского и каталанского языков анализируются семантические и синтаксические особенности в значении и употреблении местоимений в связи с их функционированием в тексте. Романист отмечает, что «местоимения выполняют роль слов-заместителей, позволяя представить в сжатом виде отдельные элементы или целые фрагменты в тексте»[33].
В учебной литературе авторы пособий по современным языкам[34] рассматривают местоимения как самостоятельную часть речи и в разряд местоимений неодинаковое количество единиц.
К местоимениям, по нашему мнению, относятся те указательные слова, которые соотносятся с именами существительными, прилагательными и числительными. Указательные слова наречного значения изучаются как местоимённые наречия.
В итоге, хотя большинство языковедов считает местоимением как частью речи, всё-таки, оно ещё является проблемой для исследователей. Кроме того, развитие учения о местоимениях продолжается и в настоящее время.
ЛИТЕРАТУРА
Аванесов Р.И., Сидоров В.Н. Очерк грамматики русского литературного языка. – М.: Учпедгиз, 1945.
Балли Ш. Общая лингвистика и вопросы францизского языка. Пер. c франц. - М., 1955.
Бенвенист Э. Общая лингвистика. – Москва: Прогресс, 1974.
Бондарко А.В. Теория морфологических категорий. – Москва: Наука, 1976.
Буслаев Ф.И. Историческая грамматика русского языка. – М.: Учпедгиз, 1969.
Виноградов В.В. Русский язык (Грамматическое учение о слове). – Москва-Ленинград, 1943.
Виноградов В.В. Русский язык (Грамматическое учение о слове). – 4-е изд. – М.: Русский язык, 2001.
Вольф Е.М. Грамматика и семантика местоимений (на материале иберо-романских языков). – Москва, 1975.
Грамматика современного русского литературного языка. – М.: АН СССР, 1970.
Иванов В.В. Историческая грамматика русского языка. – М.: Просвещение, 1964.
Истрате П. Система местоимений в современных славянских языках. Сопоставительный анализ. – Saarbrucken: LAP LAMBERT Academic Publishing (Germany), 2012.
Кондрашов Н.А. Славянские языки. – М.: Учпедгиз, 1956.
Краткая русская грамматика / Под ред. Н.Ю. Шведовой и В.В. Лопатина. – М.: Русский язык, 1989.
Кузнецов П.С. Историческая грамматика русского языка. Морфология. – М., 1953.
Лингвистический энциклопедический словарь (ЛЭС) / Под ред. В.Н. Ярцева. – Москва: Сов. энциклопедия, 1990.
Лозбэ М. Современный русский язык. Морфология. – Яссы, 1973.
Ломоносов М.В. Российская грамматика (1755), Полное собрание сочинений, т. VII, - Москва, 1952.
Майтинская К.Е. Местоимения в языках разных систем. – М.: Наука, 1969.
Пешковский А.М. Русский синтаксис в научном освещении. – 6-е изд. – М.: Учпедгиз, 1938.
Потебня А.А. Из записок по русской грамматике. – М.: Учпедгиз, 1958.
Русская
грамматика,
т. 1-
Русский язык. Энциклопедия. / под ред. Ю.Н. Караулова. – Москва, 1997.
Современный русский язык. / Учебник под ред. И. Евсеева. – Бухарест: EDP, 1982.
Современный русский язык: Учебник: Фонетика. Лексикология. Словообразование. Морфология. Синтаксис. – 4-е изд. - / Под общ. ред. Л.А. Новикова. - Санкт-Петербург-Москва-Краснодар: Лань: 2003.
Фортунатов Ф.Ф. Сравнительное языкознание. – М.: Учпедгиз, 1958.
Шахматов А.А. Очерк современного русского литературного языка. – Москва, 1941.
Шведова Н.Ю. Местоимение и смысл. Класс русских местоимений и открываемые ими смысловые пространства. – Москва, 1998.
Шведова Н.Ю., Белоусова В.С. Система местоимений как исход смыслового строения языка и его смысловых категорий. – Москва, 1995.
Щерба Л.В. Языковая система и речевая деятельность. - Ленинград, 1974.
Языкознание. Большой энциклопедический словарь (БЭС) / Гл. ред. В.Н. Ярцева. – 2-е изд. – М.: Большая Российская энциклопедия, 2000.
Příruční mluvnice češtiny. Kolektiv autorů Masarykovy univerzity v Brné. – Brno: Nakladatelství Lidové noviny, 1995.
Vraciu A. Gramatica comparată a limbilor slave. – Iaşi: Editura Univ. Al.I. Cuza, 1971.
(A(p)titudini, № 5, Iaşi: Revista online a C.T. «I.C. Ştefănescu», 2012, P.160-171. - ISSN: 2248-2083; ISSN-L: 2248-2083)
[1] Майтинская К.Е. Местоимения в языках разных систем. – М.: Наука, 1969, с. 28.
[2] См. описательные грамматики славянских языков.
[3] Виноградов В.В. Русский язык (Грамматическое учение о слове). – Москва-Ленинград, 1943. и 4-е изд. той же книги – М.: Русский язык, 2001.
[4] См. об этом Лингвистический энциклопедический словарь (ЛЭС) / Под ред. В.Н. Ярцева. – Москва: Сов. энциклопедия, 1990, с. 295.
[5] Лозбэ М. Современный русский язык. Морфология. – Яссы, 1973, с. 98.
[6] Ломоносов М.В. Российская грамматика (1755), Полное собрание сочинений, т. VII, - Москва, 1952, с. 540.
[7] См. об этом Виноградов В.В. Русский язык (Грамматическое учение о слове). – 4-е изд. – М.: Русский язык, 2001, с. 267.
[8] Шахматов А.А. Очерк современного русского литературного языка. – Москва, 1941, с. 494.
[9] Фортунатов Ф.Ф. Сравнительное языкознание. – М.: Учпедгиз, 1958, с. 135.
[10] См. об этом Пешковский А.М. Русский синтаксис в научном освещении. – 6-е изд. – М.: Учпедгиз, 1938, с. 163.
[11] См. об этом Виноградов В.В., Указ. соч., с. 268-269.
[12] См. об этом Иванов В.В. Историческая грамматика русского языка. – М.: Просвещение, 1964 и Кузнецов П.С. Историческая грамматика русского языка. Морфология. – М., 1953.
[13] Буслаев Ф.И. Историческая грамматика русского языка. – М.: Учпедгиз, 1969.
[14] Потебня А.А. Из записок по русской грамматике. – М.: Учпедгиз, 1958.
[15] См. об этом Виноградов В.В., Указ. соч., с. 268.
[16] Аванесов Р.И., Сидоров В.Н. Очерк грамматики русского литературного языка. – М.: Учпедгиз, 1945, с. 149.
[17] Щерба Л.В. Языковая система и речевая деятельность. - Ленинград, 1974, с. 84.
[18] См. об этом Бенвенист Э. Общая лингвистика. – Москва: Прогресс, 1974.
[19] Виноградов В.В. Русский язык (Грамматическое учение о слове). – Москва-Ленинград, 1943, с. 317.
[20] Виноградов В.В., Указ. соч., с. 319.
[21] См. об этом Грамматика современного русского литературного языка. – М.: АН СССР, 1970.
[22]
См. об этом Русская
грамматика,
т. 1-
[23] См. об этом Краткая русская грамматика / Под ред. Н.Ю. Шведовой и В.В. Лопатина. – М.: Русский язык, 1989, с. 202.
[24] Русский язык. Энциклопедия. / под ред. Ю.Н. Караулова. – Москва, 1997.
[25] Шведова Н.Ю. Местоимение и смысл. Класс русских местоимений и открываемые ими смысловые пространства. – Москва, 1998, с. 40.
[26] Шведова Н.Ю., Белоусова В.С. Система местоимений как исход смыслового строения языка и его смысловых категорий. – Москва, 1995, с. 10.
[27] Шведова Н.Ю., Указ. соч., с. 12.
[28] Шведова Н.Ю., Указ. соч., с. 7.
[29] Шведова Н.Ю., Указ. соч., с. 32.
[30] Шведова Н.Ю., Указ. соч., с. 33.
[31] Шведова Н.Ю., Указ. соч., с. 33.
[32] Шведова Н.Ю., Указ. соч., с. 164.
[33] Вольф Е.М. Грамматика и семантика местоимений (на материале иберо-романских языков). – Москва, 1975, с. 195.
[34] См. грамматики различных групп языков.